kamienec (kamienec) wrote,
kamienec
kamienec

"Подоль. Записки проезжего". 1866 год. Знакомство с городом.



Продолжаю публиковать избранные места из книги "Подоль. Записки проезжего".
Книга написана неизвестным автором под псевдонимом "И-тов" и издана в Киеве в 1866 году.

Авторство приписывается Теодозу Бродовичу (Teodoz Brodowicz)
Копия находится на сайте Biblioteka Narodowa, Польша.





Все части.

4.
Я подъезжал к Каменцу ночью, по дороге от Могилёва, то есть по самому высокому берегу. Была безлунная, летняя, тёмная ночь.

Вдали, внизу было видно место города, как опрокинутая, огромная чаша, обвешанная звёздочками, потому что дома спускаются по скалам от центра к окраинам и огни представляются одни выше, другие ниже, но самих домов и скал не было видно. Свет огней выдавался тем заметнее, что Польские фольварки были покрыты мраком. Это было небо на земле, или лучше сказать, в яме, и в эту яму я постепенно спускался. Очарование, разумеется, исчезло.

Было лето и ночь, а поэтому ни грязи, ни пыли не было. Всё желающее сколько-нибудь сносно переночевать, тянулось на поверхность скалы, то есть в центр города, в город въехал и я.
Острый запах сернистого водорода и амониакальных газов неприятно поразил меня при въезде со свежего горного воздуха.

— Отчего это? - спросил я кого-то.
— А вот, видите? — и он указал мне на мостовую.
— Вижу, что улицы политы, вероятно от пыли, хотя теперь ночь. Странно. Впрочем, рачительность начальства… Это очень похвально.
— И не начальство, и не рачительность, и не похвально, сказал вопрошаемый, — это просто евреи из экономии, чтобы не тратиться на вывоз помоев, выливают вечером из бочек всё, что накопится за несколько дней.

Таково было моё первое знакомство с городом.


Уголок рыночной площади.


В воскресенье город просыпается с утра. Рыночная площадь в несколько квадратных сажень заставляется возами, будочники накладывают в пустые возы навоз и мусор, крестьяне сбрасывают его, не признавая этого права и полагая, что город должен очищаться собственными средствами. Какой-то базарный захватывает себе право отсыпать и отсчитывать у торговок лук, картофель. С фольварков и окрестностей едут дрожки и экипажи с дамами. Горожане вычищены, выглажены, расходятся по церквям и костёлам. Провели гимназистов русского исповедания в одну из маленьких приходских церквей. В прежнее время им позволялось посещать вместе с другими жителями архиерейскую и соборную церковь, но в последнее время водят в одну из церквей, где никого не бывает.


Рыночная площадь около Кафедрального костёла.



Подолия — сад. В таком случае Каменец можно назвать гротом в этом саду, гротом с едва растущим плющом и полуиссохшими деревьями. Все деревья в городе, как редкость, легко пересчитать и составить им именной список. Недалеко от дома губернатора — каштан, около пожарной команды липа, в Ивановском монастыре три дерева, да кукольный садик Бжезинского без деревьев, и то не для публики. О тенистом бульваре я уже говорил. Вот и все сады города для пользования жителей. Есть еще внизу, по берегу реки, около скал, из одной аллеи состоящий сад при больнице умалишенных Витта. Он принадлежал генералам, графам Виттам, потомкам каменецкого коменданта, а они подарили его городу.


Сад де Витте на плане 1872 года.

Источник

Подольская губерния, как сказано в атласах, изданных для учебных заведений, имеет преобладающей болезнью сумасшествие. Между тем в больнице находится очень немного больных; между сельским народонаселением эта болезнь, быть может, реже, чем в других губерниях, да медицинская статистика еще и не проникает туда. Если между городским населением и высшим классом случаются примеры помешательства, то причины этого можно искать не в климате и почве, а в чем-либо другом.

Полагаю, что в городе, как в губернском, есть присутственные места, свойственные всем губернским городам, следовательно, есть чиновники, что одни из них старшие, другие младшие. Одни живут очень хорошо, другим хотелось бы жить хорошо; и эти живут, перебиваясь день за день, но надеются...

Те, которым жить очень легко, ездят друг к другу и различным приятным препровождением времени занимаются, дети и жены их сочиняют детские, карточные, музыкальные и иные вечера. На эти вечера приглашаются бедные артисты города, и артисты идут, потому что они в крепостной зависимости от капитала.
Всё это так во всех городах. Жизнь домашняя не беспокоит богатых чиновников.




Есть здесь еще одна из неодушевленных принадлежностей, общая всем городам губернским - бульвар, где горожане гуляют; им необходимо гулять; но как бульвар очень мал и тесен, то гуляют по тротуарам рынка и почтовой улице; те, которые не могут гулять, т.е. отдыхать после трудов ходя, отдыхают, как и следует, сидя в клубе - есть и клуб; в нем выписывается несколько газет и играют в карты; газеты читаются мало, потому что всякий опасается прослыть политиком, но толстые журналы разбираются на дом членами, для дам…

Вот и все общественные удовольствия. По зимам до 1861 года бывали вечера в зале клуба, но когда обществу пришло не до пляски, некому стало танцевать, перестали даже играть в карты. Мысль, что таким образом общество поумнеет, бросив сперва невольно, а потом сознательно бессовестное препровождение времени — не утешала меня. Мне толковал один пессимист в утешение, что отсутствие карт заставит картежников говорить.


Извозчики на рыночной площади.


Еще одно из общественных удовольствий — театр был почти закрыт, когда я проезжал. Городское население русского исповедания не могло поддерживать театра по малочисленности, польское не ходило. Напрасно позволяли директору давать одну пьесу по-польски, и он выставлял самые чувствительные пьесы из русских ("Параша сибирячка" и т.п.), — места оставались пустыми, кроме мест для нескольких представительных особ города и военных; но и нам было не весело: театр помещен в каком-то здании из старинных пристроек к стене города, буфет тесный и ничтожный - очень скучно.


Городской театр у Турецкого бастиона на Татарской улице.



Есть и еще одно общественное удовольствие, которое удовольствием, впрочем, не называется. В праздничные утра, в хорошую погоду толпы мужчин и женщин переходят из костёла в костёл. Так как все шесть костёлов и архиерейская церковь почти рядом, то это воскресное волнение делается очень заметным; прибавьте женоугодливый характер польской молодежи и можете представить беготню из костёла в костёл, и из церкви в костёл — смотреть хорошеньких.


Архиерейская церковь на Францисканской улице.



Разумеется, большинство ходит, потому что — праздники, особенно женщины, и можно не стесняясь удовлетворить религиозному чувству, а разнообразие и обилие костёлов развивает наклонность к удовлетворению этой привычки. Оттого Каменец отличается некоторого рода пиетизмом, он набожен не только в женском, но и в мужеском поле, даже несколько ханжит, особенно в армянском населении. Из этого не следует, чтобы он был нравственнее или безнравственнее других городов; жители деревень, не привыкшие к этому, ездят в костёлы очень редко и не вздыхают о них, а не безнравственнее городских жителей.



____________________________________________________________
Источник:
"Подоль. Записки проезжего". Киев. В типографии И. и А. Давиденко. 1866 год.

Tags: 1866, Записки проезжего. 1866., Кам'янець-Подільський, Литература о городе.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments