kamienec (kamienec) wrote,
kamienec
kamienec

Идём на Каменец-Подольский. Март 1944 года




26 марта 1944 года в ходе завершающего этапа Проскуровско-Черновицкой наступательной операции был освобождён город Каменец-Подольский

Проскуровско-Черновицкая операция войск 1-го Украинского фронта стала одной из самых крупных фронтовых операций советских войск. Она проводилась в условиях сильной весенней распутицы, разлива рек и ненастной погоды. Продвижение советских войск в западном и южном направлениях составило от 80 до 350 километров, была освобождена значительная часть Правобережной Украины: полностью вся Хмельницкая область, подавляющая часть Винницкой, Тернопольской и Черновицкой областей, частично - Ровенская и Ивано-Франковская области, 57 городов и 11 важнейших железнодорожных узлов.


25 марта 1944 года войска советской 4-й танковой армии в 17.00 начали штурм Каменца.


*****

О боях за освобождение города вспоминает Евгений Иванович Бессонов — в то время лейтенант, командир 2-го взвода 1-й роты 1-го мотострелкового батальона 49-й механизированной бригады 6-го Гвардейского механизированного корпуса 4-й танковой армии.

49-я механизированная бригада подступила к Каменцу-Подольского со стороны сёл Татариски и Кубачёвка.

Автор описывает подход подразделения к мосту через Смотрич (вероятно, это мост в предместье Карвасары) и дальнейшее продвижение через Карвасары и Русские фольварки в восточную часть города, на Новый план.


Схема и легенда боевого порядка 10 гв ТУДК в операции при овладении г. Каменец-Подольск






"Вспоминается мне пеший марш весной 1944 года. Идешь по грязи, еле передвигая ноги от усталости, шинель от дождя становится пудовой, и думаешь: "Хорошо бы забраться в хату, поесть горячих щей или супа и вздремнуть часиков 25". В походе всякие мысли в голову лезут, и хорошие, и плохие.

Мы обрадовались, когда наш батальон догнали танки бригадного танкового полка, и мы уже десантом двинулись дальше. Задача у нас была одна – овладеть городом Каменец-Подольский. Забегая вперед, скажу, что до города бригада двигалась два-три дня. Устали и люди, и танки, они тоже не выдерживали такого напряжения. Танки стали чаще останавливаться из-за мелких поломок, особенно разрывов гусениц. Конечно, мы, десант, тоже принимали участие в ликвидации поломок, чтобы не отставать от батальона.

На рассвете 25 марта 1944 года мы достигли Каменец-Подольского. Наша рота на трёх танках обошла город с запада и вышла к окраинам с юга. Было еще темно. Немцы не ожидали появления советских войск с юга, но когда мы подошли к мосту через реку Смотрич, уже рассвело, и нас обстреляли, хотя и не интенсивно.

Мост был завален грузовыми автомашинами и другими предметами. Было сооружено что-то вроде баррикады, в которую был включен даже танк без гусениц. Река Смотрич имеет обрывистые берега высотой до 10 метров, что не позволяло переправить танки на другой берег. Моя же попытка войти в город через мост была остановлена огнем противника. Пулеметный огонь нам вреда не причинил, но снайперы свирепствовали. Я решил не рисковать и не нести напрасных потерь и стал ждать подхода главных сил бригады. Мы заняли домик недалеко от моста и выслали к мосту разведку".


Судя по описанию автора речь идёт про мост (на плане показан стрелкой) около Крестовоздвиженской церкви на Карвасарах.




"Возвратившиеся ребята доложили, что пройти завалы на мосту невозможно и снайперы бьют так, что голову поднять невозможно. Пока мы ждали главные силы бригады, бойцы роты стали осматривать машины, брошенные немцами на берегу при нашем появлении. Большие грузовые автомашины были набиты вещевым немецким имуществом, продовольствием и даже вином разных марок и стран.


Продукты и вино были со всей Европы. Бойцы забрали немецкое оружие и боеприпасы к нему, некоторые обмотались лентами с патронами от немецких пулеметов МГ-34, как матросы в Гражданскую войну. Что сделаешь – мальчишки да и только. Многие переобулись в немецкие новые сапоги, а мне офицерские красивые хромовые сапоги не подошли – подъем у меня оказался большой, хотя перемерил я многие, так мне хотелось их иметь. Натащили еды и вина, кубинских сигар в специальном ящичке, сигарет, шоколада, печенья, сдобных хлебцев, рыбных и мясных консервов. Наелись этого добра вволю и курили сигары, сигареты. Сигары были именно кубинские, как у Черчилля.


Брошенная немецкая техника в предместье Карвасары. Март 1944 года.






В полдень подошли главные силы бригады. Меня вызвал комбат Козиенко, там же был и командир танкового полка Столяров. Я доложил обстановку, танкисты тоже доложили, что мост непроходим и охраняется противником, хотя и немногочисленным.

Тогда командиры дали указание уйти от моста вправо и постараться найти переправу через реку Смотрич, войти в город и продвигаться к центру. В поддержку дали мне эти же три танка и, конечно, пулеметный взвод Колосова. Связь приказано было держать по танковой рации. Я собрал командиров отделений, отдал приказ на выдвижение, и мы покинули место около моста, двигаясь вдоль русла реки. К нам подошло три танка, рота разместилась на их броне, и мы поехали искать брод или удобное место для спуска к воде и подъема на другой берег. Нашли вроде бы удобное место, переправились на танках на тот берег реки. Танкисты по рации доложили Столярову, что брод найден и что мы вошли на окраину города на противоположном берегу. Но самый верх противоположного берега оказался почти отвесно обложен камнем, на высоту около полутора метров. Танки не смогли преодолеть эту преграду, как ни старались. Это можно было бы назвать противотанковым эскарпом, но на самом деле эту преграду соорудили для укрепления берега от оползня и на случай паводка. Пришлось разбирать эту каменную кладку, чтобы сделать удобный въезд для танков. У танкистов даже лома не оказалось, но все-таки мы смогли кое-как разобрать камни, и один танк преодолел препятствие и ушел в город с десантом пулеметного взвода Колосова. Остальные два танка не смогли перебраться в город. Долго возились, но так ничего и не смогли сделать, а тут возвратился танк, ушедший в город.

Лейтенант Колосов сообщил, что его ранило, да я и сам увидел свежую перевязку. Его танк с десантом обстреляли немцы из пулемета с колокольни церкви, почти в центре города. Кроме того, танк дальше не смог продвинуться, так как улицы были заставлены автомашинами впритык друг к другу.


Танк лейтенанта Колосова могли обстрелять с колокольни Покровской церкви на Русских фольварках.
Это единственная церковь в районе, описываемом автором.




Не только проехать – тяжело было пройти человеку, так плотно стояли брошенные немецкие автомашины с грузом. Позже мы узнали, что эти машины с вещевым имуществом и продовольственными грузами принадлежали тылам крупной немецкой группировки, отступающей на запад. Однако наша бригада перерезала им пути отхода, и они остановились в городе. Машин было очень много, не менее 1000–1500 грузовиков, и чего в них только не было! Повторяю, что таких трофеев я больше не видел. Что интересно, шоферов автомашин не было.


Брошенная немецкая техника на улице Шевченко около городского театра



По рации передали указание танкам остаться на месте у реки, а десанту выполнять задачу – продвигаться к железнодорожной станции. Это было повторение ранее отданного устного указания командира батальона. Я с ротой стал продвигаться по городу. Улицы были заставлены автомашинами, в основном большой грузоподъемности: "Маннами", "Опелями" и другими. Немцев же мы не встретили – они убежали при нашем появлении.

Вдруг мы услышали артиллерийские залпы и разрывы снарядов в городе. Это била наша бригадная артиллерия. Рота вышла на окраину города, на более высокий берег реки Смотрич, чем противоположный, и перед нами открылась интересная картина. На город шла в атаку наша бригада: все три батальона и танковый полк, точнее, то, что от них осталось после почти месячных боев. Вся эта масса вела огонь: танки, артиллерия дивизиона бригады, минометы и пулеметы.

Красиво бригада шла в атаку, но хорошо бы на противника, а не на своих, особенно не на мою роту. Мы кричали, махали шапками, руками (ракет у нас не было), бегали, старались обратить на себя внимание наступающих, но безуспешно, они продолжали наступать в развернутом строю, достигли реки, вброд преодолели ее по пояс в воде (а наша рота на танках перебралась – все остались сухими), поднялись на наш высокий берег и стали наступать на город.

Рота соединилась с батальоном, и не успел я доложить командиру батальона о выполнении его приказа и ранении лейтенанта Колосова, как он меня ошарашил словами: "А ты где был? Что-то я тебя не видел среди наступающих, да еще сухой, не мокрый".
Сначала я его не понял. Потом мне стало обидно. Я вынужден был напомнить Козиенко о поставленной мне и Колосову три часа назад задаче. О выполнении задачи танкисты передали по рации. Комбат ничего не ответил на это, но окружающим офицерам сказал:"Хитер Бессонов, преодолел реку и ноги не замочил".

Вскоре мы вышли на восточную окраину города. Я не ошибся, именно на восточную окраину, ибо наша 4-я танковая армия и другие подвижные соединения фронта совершили бросок с севера на юг и практически отрезали путь к отступлению на запад для большой группы немецких войск восточнее Каменец-Подольского. В городе бригада и ряд других частей перешли к обороне с целью сдержать и не допустить прорыва через город отступающих с востока немцев по хорошим дорогам с выходом на запад и на юг к Днестру, а направить их по залитым грязью грунтовым дорогам.

Как потом выяснилось, сплошного кольца окружения фронту создать не удалось. Из-за значительных потерь в личном составе и технике действующим войскам 1-го Украинского фронта не хватило сил. Это было видно на примере нашего 1-го мотострелкового батальона и других частей 49-й механизированной бригады – мы понесли в тот период невосполнимые потери в людях. Да и погода подвела.

К утру 26 марта 1944 года г. Каменец-Подольский был полностью освобожден от противника.
На радостях как-то само собой получилось, что был организован ужин из трофейных закусок и вин. Выставив сторожевые посты, мы собрались в свободном от жителей доме, где всю ночь отмечали победу. Я не очень любил застолья на фронте – поел, немного выпил и пошел проверять посты, где обнаружил, что один расчет пулемета убит. Шел плотный снег, и следы бежавших из города немцев отчетливо были видны. Я поднял несколько отдыхающих солдат, мы пробежали по следам, оставленным на снегу немцами, но, не догнав, вернулись. Усилив посты, я приказал никого близко не подпускать и открывать огонь по любому человеку или даже силуэту, еле видимому в метели. Солдаты честно выполнили указания и открывали огонь по любому силуэту. К утру все успокоилось, передвижение немцев из города прекратилось.

Наша объединенная рота окопалась на окраине города Каменец-Подольский неудачно, на открытом месте перед оврагом, или, вернее, лощиной. Противоположный скат лощины был выше, и наша позиция хорошо оттуда просматривалась. В то же время несколько позади нашей позиции была удобная для обороны естественная насыпь. Я и предлагал там окопаться, но меня никто не послушал. Солдаты вырыли окопы, выложив на бруствер окопа свое оружие, патронов к которому не было, а рядом положили немецкое оружие с патронами, две-три немецкие гранаты. У каждого было по одной или две бутылки с вином для обогрева. Сильных морозов не было, но жить при нулевой температуре днем и ночью, изо дня в день, под дождем или снегом, очень неприятно. От холода пробирает дрожь. За насыпью было бы куда удобнее, можно было хотя бы костер разжечь, но и тут солдаты вышли из положения, накрыв окопы трофейными плащ-накидками и одеялами. Я тоже имел одеяла и ночью накрывал ими свой окоп – в окопе до удивления хорошо сохранялось тепло. Окоп для себя я рыл сам или совместно с ординарцем. Малую саперную лопатку носили все солдаты и многие младшие офицеры, в том числе и я. Солдаты носили лопатку в чехле, который надевали на поясной ремень, а у меня лопатка была немецкая, складная, и носил я ее только в руке. Так и проносил ее почти до конца войны.

Противогазов у нас не было, они только мешали в бою, особенно танковому десанту. Каску я тоже не носил, да и многие солдаты ее не носили – она была тяжелая и в бою соскальзывала на лицо.
Немецкое оружие: автоматы, карабины, винтовки, пулеметы – мы взяли при обороне Каменец-Подольского вынужденно – для своего оружия не было патронов. Так до конца операции некоторые бойцы и носили два вида оружия: свое и немецкое, пока не получили боеприпасы к своему оружию. Немцы пытались сбрасывать своим парашюты с боеприпасами и иногда с продуктами. Два таких парашюта с боеприпасами попали к нам, и их полотнища взял старшина роты Братченко, чтобы можно было потом обменять в деревнях на сало и самогон. Деревенские шили из этого материала блузки и платья.

В обороне мы простояли несколько дней. В один из дней появились немцы, но роту не атаковали, а захватили несколько хат метрах в 100 левее наших позиций. Из хат они стали вести по нам огонь, в основном винтовочный, причем даже по отдельным бойцам. Интересно, что немцы подошли скрытно и, видимо, появились перед нами еще вечером или ночью, а мы обнаружили их только утром. Этого я всегда боялся – проспать противника. Но, скорее всего, это была просто разведка, они искали путь на запад и хорошие дороги, по которым могли бы проехать автомашины. Мы тоже ответили им из всего оружия, благо патронов было много, не надо было их экономить. Из-за этой экономии давно не стреляли от души по противнику. Немцы прекратили вести огонь, и мы тоже. Зато нам был слышен сильный огонь в расположении 3-й роты и минометной роты батальона.

В один из дней конца марта 1944-го в Каменец-Подольском пошёл густой снег, который шёл всю ночь. Всю эту ночь я проспал в окопе как сурок, накрывшись двумя трофейными одеялами, утром проснулся, и оказалось, что окоп полностью завален снегом. Меня и солдат буквально откапывали – столько было снега в окопах.

В эту метель немцы, воспользовавшись случаем, оставили свои позиции и скрылись. Так что когда мы выбрались из-под снега, то ребята сообщили мне, что немцев нет. Только тогда мы с бойцами пошли в эти хаты, чтобы сготовить что-нибудь горячего. Шоколад, печенье, консервы нам уже надоели, да и вино тоже.

Противник обошёл город Каменец-Подольский стороной и ушел на запад, бросая в метель автомашины и другую технику на дорогах. Столько брошенных или сожженных автомашин я больше не видел. С востока, от Винницы, немцев на нас гнали общевойсковые армии 1-го Украинского фронта, но сил, чтобы удержать отступающего противника на рубеже Каменец-Подольского и осуществить полное его окружение, как это было под Сталинградом, нам не хватило.


Немецкая 150-миллиметровая самоходная гаубица Hummel в районе Подзамче в Каменце-Подольском




Не считаясь с потерями в людях, бросая технику из-за отсутствия горючего или застрявшую в непролазной грязи, немцы прорвались на запад. Бои были ожесточенные и кровопролитные. Я помню, что мы находили листовки советских пропагандистских частей за подписью маршала Г.К.Жукова с призывом к немецким солдатам сдаваться в плен, так как они окружены и будут уничтожены, если не сложат оружие. Жаль, конечно, что второго Сталинграда не получилось. Но все же немцев отбросили далеко на запад.


Советские и немецкие архивные фотоснимки. Весна 1944 года.












Приказом Верховного Главнокомандующего от 27 марта 1944 года воинам бригады была объявлена благодарность за освобождение г. Каменец-Подольского, а нашей бригаде и некоторым другим частям 4-й танковой армии было присвоено почетное наименование "Каменец-Подольских". Бригада стала именоваться "49-я механизированная Каменец-Подольская бригада", а её командиру, Туркину Петру Никитичу, было присвоено воинское звание полковника."


*****
В ходе Проскуровско-Черновицкой операции немецкому командованию удалось спасти от полного уничтожения свою 1-ю танковую армию, но было нанесено тяжёлое поражение 1-й и 4-й немецким танковым армиям (22 дивизии и 1 бригада противника потеряли свыше 50 % своего состава и большую часть боевой техники). Выйдя к предгорьям Карпат и перерезав основные рокадные коммуникации противника, советские войска рассекли его стратегический фронт на две части: севернее и южнее Карпат. Были созданы условия для разгрома всего южного фланга немецких войск, последовавшего летом 1944 года.

21 марта войска главной группировки фронта, отразив контрудары противника, возобновили наступление на главном направлении, где были (впервые в войне) сосредоточены сразу три танковые армии (введена в бой 1-я танковая армия). В первый же день позиции немецких войск были прорваны и войска устремились в прорыв. 23 марта передовые части 1-й советской танковой армии освободили Чортков, 24 марта с ходу форсировали Днестр, 29 марта — Прут и освободили Черновцы. 4-я танковая армия, совершив обходный манёвр с запада, 26 марта овладела Каменец-Подольским и затем 8 суток вела в нём бой в полном окружении. 3-я гвардейская танковая армия выходила в район Каменец-Подольского с севера (28 марта выведена в резерв для укомплектования). 30 марта к Хотину вышли с юго-востока части 40-й армии 2-го Украинского фронта и на следующий день они встретились с наступавшей с севера 4-й советской танковой армией и частями 1-й гвардейской армии. В итоге 1-я немецкая танковая армия была отсечена от 4-й немецкой танковой армии, а с выходом правофланговых соединений 2-го Украинского фронта к городу Хотин оказалась окружённой в районе севернее Каменец-Подольского. В кольце окружения оказались 23 немецкие дивизии, в том числе 10 танковых. Внешний фронт окружения создали 60-я и 1-я советская танковая армии по линии Тернополь - Подгайцы - Станислав (расстояние между окруженной группировкой и главными силами немецких войск составляло до 100 километров). Перед немецким командованием возникла угроза нового Сталинграда.

Однако, недостаток сил, особенно танков, в 1-м Украинском фронте не позволил быстро создать устойчивый сплошной внутренний фронт окружения, быстро расчленить и уничтожить группировку противника. Понимая эту ситуацию, командующий 1-й немецкой танковой армией Хубе на свой риск принял меры к прорыву, несмотря на требования Гитлера упорно обороняться. 1 апреля 1944 года окруженная группировка нанесла удар в слабый стык между советскими 1-й и 4-й танковыми армиями, прорвала фронт окружения и стала продвигаться на Бучач. Успеху прорыва способствовала трёхдневная снежная вьюга, парализовавшая работу советской авиации. Недооценил немецкий прорыв и Г.К. Жуков, первоначально направивший на перехват прорвавшихся немецких войск только два стрелковых корпуса. 4 апреля был нанесен немецкий контрудар навстречу прорывавшимся и с внешнего кольца окружения (основу ударной группировки составил переброшенный из Франции 2-й танковый корпус СС). Ценой тяжёлых потерь вражеская группировка пробилась вдоль левого берега Днестра к городу Бучач, где 7 апреля соединилась с войсками, наносившими контрудар из района окружения. Попытка советских войск преследовать противника и разбить ослабленные прорывом войска не увенчалась успехом: враг сумел навязать тяжелое 10-дневное сражение в районе Бучача и остановить советское наступление.


Источники:
Бессонов Евгений "Танковый десант"
Проскуровско-Черновицкая наступательная операция
Архив "Память народа"
Госкаталог РФ

Tags: 1941-1944, 2 мировая война, Великая Отечественная война, История
Subscribe

Posts from This Journal “1941-1944” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment